Кирилл Соловьев: «Атлас» революции и «правила игры» в политике

За последние годы вышел целый ряд работ по предреволюционной истории России, наглядно показавший, как в глазах современников – людей разных идейных и политических взглядов – менялась страна, жизнь её городов, а жизнь столичная и провинциальная приобретала новые оттенки. Пожалуй, это можно назвать одним из важнейших трендов нынешнего осмысления Великой российской революции – стремление восстановить контекст революционного кризиса, вглядеться в меняющуюся повседневность жизни России, стоявшей на пороге великих потрясений.

Понятно, что эти процессы перемен нам, историкам, показалось интересным перевести в конкретный разговор, подкреплённый статистическими сведениями, которые накопились ещё тогда, в начале ХХ века. Более того, нам представилось важным для особой наглядности попытаться нанести на карту результаты этих процессов, максимально визуализировав количественную информацию для её последующей качественной интерпретации. И сделать это в виде карт, схем, диаграмм... И по возможности использовать жанр инфографики, которая, кстати, делалась уже тогда и не является новым изобретением компьютерной эры. Неслучайно мы так и назвали издание – «Россия накануне великих потрясений. Социально-экономический атлас 1906-1914». Подчеркну: именно атлас. Такая форма подачи информации – атлас политической истории – дала нам возможность показать Россию во всём своеобразии её регионов, с различными темпами их развития.

И эта пестрота получившейся картины оказалась чрезвычайно важная для того, чтобы понять, что собой представляла страна в начале «века войн и революций», и как именно влиял «перепад скоростей» в её развитии на уровень стабильности в обществе и на задачи государственного управления в масштабах всё империи.

И ещё, нам важно было использовать ту статистику, которую, как правило, исследователи не использовали. А это интереснейший комплекс материалов, заслуживающий введения в научный оборот, – приложения к стенографическим отчетам Государственной думы. Там собраны объяснительные записки к законопроектам, тексты которых очень информативны. Вообще, уровень работы всех структур, которые обслуживали тогдашний российский парламент, и качество проработки информации, были очень высоки, о чём и свидетельствуют эти малоизвестные источники. Сведения, полученные из них, наглядно показывают, как менялась социальная среда и сфера демографии, как шло развитие экономики, политической жизни накануне революции. В нашей науке эти изменения предметно не были ещё в полной мере изучены.

Всё это богатство сведений, разумеется, не снимает вопрос о причинах революции, но ставит его в принципиально новой плоскости. Историкам уже нельзя отделываться дежурными фразами о «системном кризисе», переживавшемся страной. Да и сам термин «кризис» в применении к той ситуации требует расшифровки. Чтобы не получалась, как это часто бывает в нашей историографии, картина «нагнетания туч» и концентрации некоего «зла», погубившего в итоге прежнюю Россию. Надо учитывать, что кризис может иметь массу форм проявления, обладать собственной спецификой и к тому же быть этапом процесса развития, становления нового, вовсе не оканчиваясь «летальным исходом» для прежней фазы развития. При этом кризис – это всегда вызов, и судьба общества зависит от того, принимает оно или нет этот вызов.

Со времён Великой французской революции и осмысления её Токвилем, стало понятно, что революции происходят вовсе не тогда, когда положение в обществе постоянно ухудшается, а тогда, когда за временным подъёмом следует спад, по контрасту особо болезненно воспринимающийся современниками. Эта закономерность в применении к России требует более глубоких, предметных исследований. В этом направлении и работает осмысление революционной эпохи – через статистическое обоснование закономерностей вхождения общества в неё. По поводу же собственно политической истории Революции – надо отметить продуктивность интереса к таким темам, как изменение политической культуры общества, перемены «правил игры» в политике, трансформация политических институтов…

Прошедшая в октябре на площадке ИРИ РАН Международная конференция «Великая российская революция 1917 года: сто лет изучения» наглядно показала продуктивность наметившейся тенденции в сторону своего рода «новой предметности» и еще раз подтвердила: новое знание появляется лишь тогда, когда ставятся новые вопросы.

Кирилл Соловьев, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН